Оставить все как есть?

Ирина Самахова написала статью «Армию в каре! Ослов и учёных в середину

http://l-boris.livejournal.com/237660.html

где она по сути предлагает оставить в РАН все как есть и только добавить финансирование. Там например есть интересная фраза

«Почему-то никому не приходит в голову встречный вопрос: «По какой уважительной причине энергетическая сверхдержава Россия не может обеспечить нормальные условия научной деятельности для всего-то 50 тысяч исследователей РАН? Почему это получается у стран со значительно меньшим ВВП – к примеру, у Бразилии?».»

Я должен сказать, что сам текст неинтересный, в нем полностью отсутствует анализ. В статье автор выбрал цель (в РАН ничего не надо менять) и с помощью эмоций и пафоса попытался убедить остальных в правильности своей заранее выбранной позиции. Тем не менее, я постарался понять, что же предлагает сделать автор и почему и получил следующие ответы.

http://l-boris.livejournal.com/237660.html

«Потому что РАН — единственный имеющийся в России оплот науки. Он сохранился с советских времен. С тех времен еще кое-что сохранилось — энергосистема, водопровод, железные дороги и пр. Все плохонькое, но мы на этой базе живем. РАН обладает всем (и мне в том числе) известными недостатками. Но если РАН уничтожить, науки в России не будет, потому что западные формы существования науки требуют совсем другого общественного и экономического устройства. К примеру, для существования грантовой системы нужна развитая сеть научных фондов, а их существование невозможно без системы общественного контроля. Что тут непонятного?»

«Я предлагаю оставить в покое российскую науку (дать ей хоть сколько-то спокойно поработать на современном оборудовании) и заняться более острыми для РФ проблемами. Если их удастся решить, то будет и «правильная» наука, и инновации. Никак не наоборот.»

Однако наиболее интерсный ответ был здесь, когда я спросил, как автор представляет себе будущее российской науки.

http://community.livejournal.com/trv_science_ru/30793.html

«Лично мне нравится идея Академии Наук. Академия 300 лет простояла и, надеюсь, еще столько же простоит. В идеале, Академия — саморегулируемая, самоуправляемая организация ученых. Аналог «цеха» в средние века. Никто, кроме ученых, не должен и не способен управлять наукой. Цех-Академия позволяет (в идеале) представлять и отстаивать профессиональные интересы ученых лучше, чем любая другая конструкция. В рамках Академии легко осуществляются междисциплинарные контакты представителей разных наук, рождаются новые идеи. Прошу отметить, что я говорю об идеале, к которому стоит стремиться, а не о нынешнем состоянии дел. То, что в других странах нет подобных организаций, лично меня нисколько не смущаетет. Мало ли, чего где нет. Из Академгородка добрая половина жителей перебрались на запад, многие часто приезжают по делам или отдохнуть, и особых восторгов по поводу западной науки от них не услышишь: мелкотемье, крысиные гонки за грантами, постоянный страх потерять работу, плантаторские наклонности руководителей лабораторий. Преимущество одно — нормальное финансирование. То, что в России можно всю жизнь заниматься одной крупной научной проблемой — вообще недостижимое счастье для западных ученых. Прошу заметить, что это не мои выдумки, а информация от реальных людей, которым нет смысла обманывать.»

Таким образом, логика состоит вовсе не в том, что именно сейчас нельзя трогать РАН, а в том, что это наилучшая форма организации науки. Другими словами, на Западе форма организации науки просто никудышная, и вот именно РАН дает пример того, как надо бы организовывать научные исследования.

Здесь встает вопрос, на каких фактах основано такое убеждение? Вот российским ученым, поработавшим на Западе там не нравится. Действительно, западная система существенно более жесткая. Это очень хорошо отразил в своем интервью Артем Оганов (http://www.lenta.ru/conf/oganov/)

«Большинство ученых в западной системе плохо устроены. Западная научная система очень жесткая. Это система на выживание. Люди начинают работать аспирантами. Аспирант это фактически раб: платят мало, работать нужно много. После аспирантуры становятся младшим научным сотрудником, это так называемый постдок, временная позиция. Вы работаете пару лет, если вы работаете очень хорошо, вам контракт могут продлить еще на пару лет, если вы работаете плохо – все, ваша карьера закончена. Но если вы работаете хорошо, это еще не значит, что у вас все будет благополучно. Вам нужно бороться за место под солнцем. Многие люди в этой борьбе проводят всю жизнь. Очень мало кому достаются профессорские позиции. Но даже когда вам достается профессорская позиция, борьба не заканчивается. Вам дают младшего профессора. Вы должны шесть лет проработать как младший профессор. Добиваясь места под солнцем. Если вы это делаете безуспешно, вам не продляют контракт, и вас увольняют. Но если вы это делаете успешно, тогда вам дают постоянную позицию. Постоянную позицию люди получают, в лучшем случае, в возрасте 35-40 лет. Согласитесь, это достаточно жесткая система, правда?»

Однако после этого господин Оганов сделал удивительный вывод

«Типичная профессорская зарплата в Америке порядка ста двадцати тысяч долларов (хотя вариации велики). Если предложат сто тысяч – вернутся очень многие, и я, вероятно, тоже. Кроме того, нужно предложить хорошие условия жизни. Чтобы был свой дом. Мне не нужен замок, просто нормальный свой дом, за который мне не пришлось бы в кабальное рабство на тридцать лет поступать, который я мог бы купить за год, за два, за три. Мне не нужно жить в Москве, – кстати, именно этого я не хочу. Я хотел бы, чтобы такого рода институт был бы где-нибудь на Северном Кавказе, где климат, и горы, и море, и жилье недорогое… И отсутствие вот той бюрократии, от которой так страдают в России, и в Америке, между прочим. И возможность заниматься своим делом. Вот чтобы предложили независимость, хорошие условия работы, хорошие условия жизни. Больше ничего не надо.»

Неплохая мечта. Вопрос здесь, может ли позволить себе российское общество предоставить такие условия всем 50 тысячам исследователям РАН, упомянутых госпожей Самаховой?

Я должен сказать, что такая непоследовательность свойственна многим представителям российской науки. С одной стороны, хочется жить как на Западе, по меньшей мере иметь такое же финансирование на научные исследования. С другой, когда заходит речь, что вот если хотеть рыночную экономику, то структура науки также должна соответствовать рыночной экономике, следует дружное «Нет, наука и рынок не совместимы». В этом отношении часто можно услышать следующую простую и убедительную схему: общество дает деньги на фундаментальную науку, ученые сами решают как их использовать, естественно, что отдачи от этих вложений ждать общество не должно, поскольку фундаментальные исследования наверняка окупятся, но это произойдет только в исторической перспективе.

Мой совет здесь, подумать о взаимосвязи между устройством общества и финансированием науки. Первый содержательный вопрос здесь, хотят ли российские ученые жить в условиях рыночной экономики? Если да, то я думаю, имеет все таки смысл вначале посмотреть, как устроены общества уже живующие в таких условиях и как там живут господа ученые. Если вдруг условия проживания ученых там не устраивают, то тогда было бы более логично снять мечту о рыночной экономике с повестки дня и сказать, «Нет, мы не хотим жить в услових рыночной экономики. Наша мечта – это например жизнь в СССР». Мне представляется, что так было бы более честно.


Comments are closed.