Вклад биологов в дело победы

Отрывок из книги Орен Харман, Цена альтруизма: Джордж Прайс и поиск происхождения добра, глава 5, Дружественная морская звезда, эгоистичные игры (Oren Harman, The Price of Altruism: George Price and the Search for the Origins of Kindness, Chapter 5, Friendly Starfish, Selfish Games):

‘Во второй половине дня, 28 декабря 1917 года, делегаты медленно входили в факультет морфологии животных университета Миннесоты, грея дыханием замерзающие руки. Недавно образованный Национальные исследовательский совет легко мог себе представить как физики, математики, химики и геологи могли бы помочь военным усилиям. Однако что могут биологи? На ежегодном собрании Американского общества зоологов была поспешно созвана специальная сессия «Значение и служба зоологических наук». Делегаты тихо сели в свои кресла.

Дарвинизм стали такой же частью немецкой жизни, как и ливерная колбаса. В 1859 году, будучи атакован в Англии за Происхождение видов,  Дарвин писал коллеге: «Поддержка, которую я получаю из Германии, является моей главной надеждой, что наши взгляды в конечном итоге преобладают.» Но хотя он сам тщательно избегал политического подтекста для человеческого общества, в Германии дарвинизм был интерпретирован таким образом, что он имеет последствия для будущего цивилизации. Людвиг Вольтман (Ludwig Woltmann) первый использовал давинизм в таком толковании. «Социальный дарвинизм» использовался в качестве основы восстания против иудео-христианской и неокантианской этики и продвигал набор биологизированных убеждений: нравстенное чувство — это биологический инстинкт, а не духовный дар; человеческие расы не равны; биология — это судьба; благосостояние человека подчинено здоровью группы; борьба за существование превращает войну и смерть в необходимость прогресса; прогресс и биологическое очищение совпадают. Многие американские зоологи утверждали, что именно такое искажение теории Дарвина наполняло ветром паруса войны Германии.

Наиболее четко выразил такую точку зрения стэнфордский энтомолог Вернон Келлогг (Vernon Kellogg). Ранее в 1917 году была опубликована его книга Ночь штаб-квартиры (Headquarters Night), в которой отражены его ощущения войны в качестве начальника связи Комиссии по оказанию помощи в Бельгии с командованием Германии во Франции. «Кредо всемогущества естественного отбора, основанного на жестком и смертельном соревновании, являдется убеждением немецких интеллектуалов,» писал Келлогг; «все остальное — это иллюзия и анафема.» Бывший президент Теодор Рузвельт был согласен. В предисловии к книге он писал: «Человек, который читает зарисовки Келлогга и который по-прежнему не понимает, почемы мы находимся в войне, и почему мы не должны принять мир, кроме принесенного подавляющей победой, не является ни хорошим американцем, ни настоящим сторонником человечества.» Келлогг, ранее бывший пацифистом, поменял окраску. Только «война, которая завершит все войны» может спасти цивилизацию.

Делегаты внимательно прислушивались. Если они смогут победить немецкий дарвинизм в научной битве, тем самым они помогут военным усилиям. Один за другим маршировали большие пушки, чтобы доказать преимущество сотрудничества в природе: Разве Гербрет Спенсер не доказывал, что эволюция ведет жизнь от простых форм к сложным, от гомогенности к гетерогенности? Разве он не объяснял, как обеспечение специализации функций необходимо ведет к сотрудничеству, когда лучшее связано с интегрированной целностью? Разве общество не похоже на организм, составленный из индивидуальных частей, каждая из которых вносит свой вклад в сообщество? Без сомнения, впоследствие Спенсер отказался от этих идеалов в пользу беспощадной борьбы за существование, но может быть он был более проницательным в молодости. И что в случае Кропоткина, звездного примера для подражания: Разве он не опроверг «гладиаторов» Гексли в славной арене Природы? Разве, в конечном итоге, самые приспособленные не те, которые самые свирепые и сильные, а те, которые приобрели привычку взаимной помощи и сотрудничества на пользу всех?

Давая утвердительные ответы на эти вопросы, делегаты чувствовали себя как физики. Они покинули холодный Миннеаполис несравнимо более значимыми, чем когда они появились там два дня назад.’

См. также:

Обсуждение

http://evgeniirudnyi.livejournal.com/139330.html


Comments are closed.