Ранее: Глава 1. Изучение сознания в нейрофизиологии
- Декарт и картезианцы
- От Беркли до Гельмгольца
- От Фреге до современности
Философская позиция косвенного реализма или в моей терминологии теория виртуального мира стала активно использоваться в 17-м веке. Она стала органичной частью новой философской позиции, пришедшей на смену философии эпохи схоластики, которая в свою очередь отталкивалась от философии Аристотеля. Основные характеристики новой позиции выражены ниже [22]. В описании использовано выражение ‘душа’, которое однако можно заменить на ‘сознание’ или ‘субъект’, кому как нравится.
- Разделение мира на две части: физический мир и душа;
- Человеческие качества приписаны душе и исключены из физического мира;
- Математизация физического мира;
- Введение законов физики, выраженных математическими уравнениями;
- Душа не имеет непосредственного доступа к миру.
При рассмотрении используется термины Джона Локка — первичные и вторичные качества. Первичные качества принадлежат физическому миру (протяженность, движение), вторичные качества (цвет, вкус, запах, и т.д.) — человеку. Такое разделение осталось по сути дела до настоящего времени, только сами термины по дороге потерялись. Также произошло расширении категории первичных качеств, в настоящее время под ними понимаются физические величины. Таким образом, утверждение о субъективности цвета и объективности спектра длин волн электромагнитного поля является продолжением позиции 17-го века.
Мы начнем с Рене Декарта и картезианцев. Предполагалось, что представление в душе соответствует происходящему в физическом мире, несмотря на отсутствие в реальном мире вторичных качеств. Считалось, что душа в конце концов получает правильное представление о протяженности в физическом мире. В моей терминологии виртуальный мир правильно передает пространственные отношения реального физического мира. Приведенные цитаты в разделе ‘Теория виртуального мира в мягкой форме‘ в первой главе показывают, что такое представление картезианцев дошло до наших дней.
После картезианцев сразу же рассмотрена позиция епископа Беркли, который заметил, что если вторичные свойства не существуют, то первичные и подавно не существуют. Локк пропущен, поскольку в моем рассмотрения его разногласия с картезианцами ни играют большой роли. У Беркли, тем не менее, оставалось свое представление о реальности. Скептицизм Дэвида Юма расшатал позицию Беркли и Иммануэль Кант в конце концов перевел протяженность из первичных во вторичные качества.
Этот шаг имеет фатальные последствия для теории виртуального мира, поскольку после Канта нельзя говорить о сходстве между виртуальным и физическим миром с точки зрения пространственных отношений. Кант подчеркивал, что реальный мир существует, поскольку он хотел побороть скептицизм Юма. Тем не менее, Кант пришел к заключению, что у человека нет средств для познания реального мира. Позиция Канта хорошо просматривается во взглядах известного физика и физиолога Германа Гельмгольца, поэтому в качестве примера кантианства представлена позиция Гельмгольца.
В заключительном разделе я кратко рассмотрю взгляды Готлоба Фреге, Бертрана Рассела и Ю. Н. Семенова (выбор имен достаточно произволен). Это покажет, что теория виртуального мира является распространенной философской позиции. Разница философов и нейрофизиологов в том, что философы знают о выводах Канта и поэтому они более осторожны. С другой стороны, нейрофизиологи обычно мыслят на уровне картезианцев и они считают, что виртуальный мир неплохо передает информацию о внешнем мире, поскольку Бог или Эволюция, кому как нравится, не обманщик.
Декарт и картезианцы
Аспекты научной революции 17-ого века хорошо представлены в книге Эдвина Бёртта ‘Метафизика основ современной физики‘ [23]. Как уже говорилось, свойства объектов были разделены на первичные и вторичные качества. Картезианцы до Локка говорили о чувственных качествах, но суть была такой же. Первичные качества являлись характеристикой самого мира и они выражались посредством математики. Вторичные качества (цвет, запах, вкус и т.д.) получались в ходе взаимодействия души с миром посредством органов чувств и вторичные качества исключались из внешнего мира. Рисунок ниже хорошо передает сказанное:
Рис. 2.1. Первичные и вторичные качества (душа как пузырек сознания). Источник: David Gamez [24] Глава 2. The Emergence of the Concept of Consciousness.
На рисунке представлены воззрения в рамках атомизма, поскольку атомизм был распространенной позицией среди научных революционеров 17-ого века, но это не так важно для настоящей книги. Во внешнем физическом мире происходят физические взаимодействия между окружением и телом человека. Внешний мир, как и тело человека во внешнем мире бесцветны, поэтому они показаны черно-белым цветом. Подчеркивается, что физические мир содержит только первичные качества, к которым причислялись размер, геометрическая форма и движение. Душа обозначена как пузырек сознания — этот нейтральный термин использован в книге [24], откуда взят рисунок. Душа получает информацию от органов чувств и затем появляется репрезентация внешнего мира, представленная с использованием вторичных качеств — цвет, запах, вкус, тепло (цветная часть рисунка).
Репрезентация души пространственно отделена от физического мира и в этом заключается отличие от рисунка 1.2. Это делает рисунок более нейтральным по отношению к вопросу, где находятся восприятия. В любом случае, внешний мир невозможно совместить с репрезентацией, поскольку, например, во внешнем мире нет красного цвета, красное появляется только в результате работы чувств. Этот рисунок близок к теории виртуального мира в сильной форме и обычно он отвергался сторонниками теории виртуального мира в слабой форме.
Еще Галилей в книге ‘Пробирных дел мастер‘ писал:
‘Должна ли она [материя] быть белой или красной, горькой или сладкой, шумной или тихой, издавать приятный или отвратительный запах? … Не будь у нас органов чувств, наш разум или воображение сами по себе вряд ли пришли бы к таким качествам. По этой причине я думаю, что вкусы, запахи, цвета и другие качества не более чем имена, принадлежащие тому объекту, который является их носителем, и обитают они только в нашем чувствилище [corpo sensitivo]. Если бы вдруг не стало живых существ, то все эти качества исчезли бы и обратились в ничто.’
‘Не думаю, чтобы для возбуждения у нас ощущений вкуса, запаха и звука от внешних тел требуется что-нибудь еще, кроме размеров, форм, числа и медленных или быстрых движений; я полагаю, что если бы уши, языки и носы вдруг исчезли, то форма, число и движение остались бы, но не запахи, вкусы или звуки. Я глубоко уверен, что без живого существа последние представляют собой не более чем имена, подобно тому как щекотание и зуд не более чем имена, если нет подмышек и кожи вокруг носа.’
Утверждение Галилея уже соответствует введению первичных и вторичных качеств. Обратите внимание, что из высказывания Галилея следует, что когда человек закрывает глаза, красное пропадает — ваза с цветами и движения в физическом мире остаются, но красный цвет не принадлежит физическому миру. Таким образом у Галилея просматривается теория виртуального мира, а также проблема с пространственными отношениями.
В философской системе Рене Декарта эти идеи были проработаны более детально. Взгляды Декарта и картезианцев, тем не менее, допускают разные интерпретации в силу многозначности используемых термины (идея, образ, ощущение, восприятие, душа, понимание, репрезентация и т.д.). В то же время можно выделить утверждения Декарта и картезианцев, в которых не приходится сомневаться [25].
- В физическом мире есть только протяженность, геометрическая форма и движение.
- Полная картина мира содержит душу и материю, которые представляют собой разные субстанции (дуализм).
- Цвет, запах, вкус и т.д. воспринимаются душой и они отсутствуют в физическом мире.
В этом смысле представленный рисунок выше дает адекватное представление о воззрениях Декарта и его сторонников. Рассмотрим информацию из диссертации Селии Вульф ‘Отход от реализма: Философские теории зрения от Декарта до Беркли‘ [26], где описаны радикальные изменения Рене Декарта в теории зрения по сравнению с предыдущими взглядами. Рисунок ниже неплохо передает теорию зрения Декарта в основных чертах; рассмотрим его более внимательно:
Рис. 2.2. Теория зрения Рене Декарта. Источник: Рене Декарт, Человек.
Лучи света проходят через хрусталики глаза и на дне глазного яблока формируется изображение. Декарт взял это от Кеплера, а также он ставил эксперименты с вырезанными глазами животных и наблюдал за тем, что получается с другой стороны глаза. Далее информация по нервам передается к шишковидной железе, которая по мнению Декарта служила связью между душой и телом.
Как уже говорилось, Декарт исключил цвет из физического мира. Он оставил в нем только протяженность и форму, поэтому цвет сводился к колебаниям некоторых частиц. Вплоть до шишковидного тела все изображенное на картинке выше представлялось как определенные механические движения. На следующем этапе в дело включалась душа, после чего у человека появилось видение цветного мира, то есть цвет принадлежал репрезентации в душе. В этом отношении рис. 2.1 согласуется с теорией зрения Декарта.
Если отбросить детали, возникшие в воображении Декарта — нельзя забывать, что его идеи возникли почти четыреста лет назад — то картинка выше вполне совпадает с современными взглядами. В физическом мире нет цвета, а есть электромагнитное излучение; информация о длине волн с сетчатки передается в мозг, где после работы естественных нейронных сетей возникает цветное видение мира. В этом смысле предложенная Декартом исследовательская программа физиологии органов чувств оказалась успешной.
Однако, в картинке Декарта есть и серьезная проблема — душа оказалась оторванной от мира. Есть реальный мир, а есть мир, наблюдаемой душой, и они не совпадают между собой; мы приходим к теории виртуального мира. Душа схватывает, что цветы красные, но в физическом мире красное не существует. Что в этом случае означает утверждение ‘Я вижу красные цветы перед собой’?
Во времена Декарта эта проблема была не так заметна. Некоторые современные авторы защищают Декарта; они указывают на определенные утверждения Декарта, из которых следует, что человек все-таки видит реальный мир. Возможно Декарт не до конца осознавал радикальность своих взглядов. Он был воспитан на теории зрения Аристотеля, где концы сходились с концами, и нельзя исключить, что по инерции Декарт считал, что у него также все сойдется. В конечном итоге первичные качества — протяженность и форма — принадлежали физическому миру; поэтому была надежда, что исключение цвета и других человеческих свойств из физического мира не помешает душе получить правильные представление о физическом мире.
В полной форме теорию виртуального мира представил картезианец Никола Мальбранш. Приведу цитаты из диссертации Кротова ‘Мальбранш и картезианство‘ [27], которые показывают, что согласно Мальбраншу нельзя полагаться на чувства:
‘В «Разъяснениях» Мальбранш уточняет и корректирует свою позицию по вопросу о доказательстве существования внешнего материального мира. Прежде всего, наличие внешнего мира проблематично обосновать с помощью чувств. Чувственные данные никогда не могут быть названы вполне достоверными. Хотя бы нам и казалось, что чувства нас полнее убеждают в наличии внешних тел, разум отнюдь не согласен с ними в этом вопросе. Большинство же людей более склонно прислушиваться к своим чувствам, чем к разуму: «Они думают, что достаточно только открыть глаза, чтобы убедиться в том, что имеются тела». По Мальбраншу, недостоверность подобной позиции ясна уже из того, что с точки зрения чувств, цвета расположены на поверхности тел, а свет находится в воздухе или же на солнце. В действительности же все ощущаемые качества присутствуют в уме, но не во внешнем мире.’
‘На первый взгляд может показаться, что легче всего с помощью чувств убедиться в существовании своего собственного тела. Но так ли это? Самые сильные ощущения, казалось бы, с несомненностью свидетельствующие о нашем теле, связаны с болью. «Тем не менее, часто случается, что те, кто потерял руку, чувствуют там очень сильные боли, даже спустя длительное время после потери этой руки».’
‘В области гносеологии одним из важнейших открытий Декарта Мальбранш объявляет его учение о субъективности «чувственных качеств» (цветов, вкусов, запахов). Приписывая названные качества самим объектам, прежние философы, по мнению автора работы «О разыскании истины», смешивали свойства телесной и духовной субстанций, результатом чего были «сбивчивые» и «неопределенные» объяснения различных явлений. Рассматривая запахи и т.п. как качества самих предметов, философы неизбежно впадали в иллюзию, будто с помощью ощущений познается истина.’
Обратите внимание на сходство аргументов Мальбранша с обоснованием косвенного реализма в настоящее время. Это еще раз подчеркивает, что основы теории виртуального мира были заложены в те времена. Также можно уверенно утверждать, что Мальбранш был сторонником теории виртуального мира в сильной форме, поскольку он отрицал возможность познания физического мира в виде, показанным на рисунке 2.1. Мальбранш считал невозможным познание внешнего мира посредством маленьких кружочков между пузырьком сознания и физическом миром в независимости от того, что они означают. Например, связь между мирами через шишковидную железу по Декарту согласно Мальбраншу была невозможной [27]:
‘Они [материальные объекты] адекватно постигаются только через их идеи. Причем это познание через идеи является «видением всех вещей в Боге». Почему же именно в Боге? Непосредственного взаимодействия между разнородными субстанциями, как уже говорилось, быть не может (а, следовательно, нет и непосредственного познания одной субстанцией другой). «Мы не видим предметов, которые находятся вне нас, непосредственно. Мы видим солнце, звезды и бесчисленное множество предметов вне нас; но невероятно, чтобы душа выходила из тела и странствовала, так сказать, по небесам, чтобы созерцать все эти предметы. Следовательно, она их не видит непосредственно; а непосредственный объект нашего разума, когда он воспринимает, например, солнце, есть не солнце, но нечто тесно присущее нашей душе, и это и есть то, что я называю идеей». Итак, идеи позволяют человеку раскрыть природу материальных вещей. Идеи же эти, согласно Мальбраншу, могут созерцаться людьми лишь благодаря содействию божественной воли, — и не иначе. В ситуации, когда естественное взаимодействие субстанций невозможно, только Высшая сущность может помочь человеческой душе стать обладательницей знаний о предметах, субстанциально от нее отличных.’
Рисунок ниже показывает сказанное визуально.
Рис. 2.3. Видение вещей в Боге по Мальбраншу.
У человека есть чувственное восприятие объекта, которое напрямую не может быть связано с самим объектом. Но у человека есть особые отношения с Богом, потому что Бог сотворил внешний физический мир и он как никто лучше осведомлен о происходящем в тварном мире. Как следствие человек находит информацию о вещах во внешнем мире через Бога. Другими словами, согласно Мальбраншу виртуальный и физические миры соединяются между собой через Бога.
Далеко не все картезианцы разделяли радикальную позицию Мальбранша. Другие картезианцы размышляли в духе Декарта — несмотря на субъективность вторичных качеств, душа получает правильную информацию именно через чувства.
При этом обсуждались разные темы, как душа раскрашивает бесцветные формы объектов; каким образом протяженный мир может стать цветным для души, поскольку душа без наличия цвета не может видеть формы объектов. Что означает утверждение ‘Я вижу зеленый предмет’ в случае, когда во внешнем мире отсутствуют цвета и т.д. Типичные вопросы теории виртуального мира рассматривались уже в 17-ом веке.
От Беркли до Гельмгольца
Джордж Беркли выдвинул аргумент против теории виртуального мира, который можно выразить в виде слогана: если вторичные качества не существуют, то первичные тем более не существуют [28]. Идея в том, что если душа получает информацию исключительно посредством вторичных качеств, то размышления о первичных качествах связаны лишь с абстрактными понятиями. Для борьбы с последними Беркли занял позицию номинализма, когда абстрактные понятия являются творениями разума и без разума не могут существовать.
Беркли хотел защитить религию от скептицизма и атеизма. С одной стороны, утверждение о невозможности непосредственного доступа человека к физической реальности ведет к сомнениям в ее существовании. С другой стороны, закрепление реальности исключительно за физическом миром приводит к выводу, что процессы в физическом мире полностью определяют процессы в душе. Во времена Беркли атеизм находился в зачаточной стадии, но Беркли верно почувствовал угрозу для религии во взглядах Декарта и Локка (перефразируя Маркса: добропорядочные христиане семнадцатого века сами готовили себе могильщика).
Таким образом, Беркли хотел одновременно победить скептицизм и атеизм — Беркли не делал из этого секрета и прямо говорил о своих намерениях [28]. Его идея заключалась в отрезании черно-белой части рис. 2.1 в рамках эмпиризма и номинализма. Опыт человека ограничен цветной частью рисунка, а черно-белая часть рисунка возникает исключительно в результате склонности человека к абстрактным идеям. Опора на опыт и рассмотрение абстрактных идей как свойства души приводит к тому, что необходимость введения в рассмотрение черно-белой части рисунка 2.1 отпадает.
В рассуждениям ученых нередко упоминается бритва Оккама. В этом духе можно сказать, что Беркли отрезал бритвой Оккама черно-белую часть рисунка 2.1. Беркли отказался от идеи, что сознание является репрезентацией реальности, вместо этого у него реальность презентируется в сознании [28]. Бог в построениях Беркли играл исключительно роль, как и у Мальбранша, но в определенном смысле человек у Беркли получает непосредственный доступ к реальности. В любом случае картина мира Беркли существенно проще чем у Мальбранша: человек в конечном итоге видит вазу цветов красного цвета, которая находится перед ним, и это есть реальная ваза цветов.
Следует отметить необоснованность обвинений Беркли в субъективном идеализме; его идеализм был вполне объективным. Тем не менее, критика абстрактных идей Беркли была не совсем последовательной. Дэвид Юм довел ее до конца, включив идею Бога в абстрактные идеи. Таким образом, скептицизм вернулся обратно и потребовались новые решения. Иммануил Кант вернул внешний мир в рассмотрение, но как вещь в себе. Кант согласился с тем, что пространство следует отнести к вторичным признакам, хотя он указывал на особую роль пространства. Рисунок ниже передает базовую идею Канта в рамках современных взглядов:
Рис. 2.4. Теория виртуального мира с внешним миром как «вещь в себе». Источник: David Gamez [24]. Глава 2. The Emergence of the Concept of Consciousness.
Пространство принадлежит восприятию человека и при этом другие вторичные качества (цвета, запахи и т.д.) организованы в пространстве — пространственные отношения в душе сохраняются. Несмотря на то, что пространство относится ко вторичным качествам, оно играет особую роль в упорядочении других восприятий. В то же время пространство исчезло из внешнего мира — там остались вещи в себе. На рисуночке внешний мир изображен в виде отношений между объектами и процессами, когда информация от вазы цветов передается через разные органы чувств в мозг, что ведет к появлению пузырька сознания.
Обсудим рис. 2.4 на примере взглядов известного немецкого ученого Германа фон Гельмгольца (1821 — 1894). Он занимался физикой (закон сохранения энергии, энергия Гельмгольца), физиологией и психологией. Помимо прочего широкое признание получили его работы по изучению зрения. В речи 1878 года, произнесенной в годовщину основания Берлинского университета [29], Гельмгольц суммирует свои взгляды на процессы зрительного восприятия и также разбирает пространственное восприятие человека. Ниже будут использованы цитаты из этой речи. Кстати, теория зрения Гельмгольца работает в духе рис. 2.2 из книги Рене Декарта, что лишний раз подчеркивает прозорливость французского мыслителя. В деталях Декарт, конечно, ошибался, но в целом современная физиология восприятия близка к его идеям.
Гельмгольц начинает с утверждения, что пространственное восприятие не является врожденным. Пространственное восприятие формируется в ходе двигательной активности и тактильных ощущений, когда сопоставление мышечной активности, тактильных ощущений и изменения зрительного поля постепенно приводит к появлению восприятия трехмерного пространства.
‘В силу этого и пространство будет нам чувственно представляться снабженными качествами наших ощущений движения, как среда, в которой мы двигаемся и через которую мы смотрим.’
Тем самым несколько затушевывается пространственное изображение в цветной части рис. 2.4; пространственные отношения есть, но это свойство разума. Далее Гельмгольц специально отмечает, что сигналы, поступающие на нервные окончания во всех органах чувств, нисколько не похожи на формируемое восприятие. Восприятие связано не с источником возбуждения, а с тем, какое нервное волокно возбуждается. В результате Гельмгольц характеризует исходную информацию как знак, который далее интерпретируется нервной системой. Он отмечает, что нельзя говорить о сходстве получаемого восприятия с исходным знаком.
Гельмгольц начинает с вторичных качеств (цвет, вкус, запах и т.д), на примере которых он показывает разницу между входными знаками и восприятиями. Электромагнитная волна не имеет ничего общего с воспринимаемым цветом, молекулы, попадающие на обонятельную эпителию, не имеют ничего общего с воспринимаемым запахом. Все, что требуется, это что один и тот же знак приводит к одинаковому ощущению. Таким образом, подчеркивается, что цвет и запах не принадлежат внешнему миру.
Следующий шаг связан с отсутствием разницы между первичными и вторичными качествами: пространство также субъективно, как и цвет [29].
‘В этом смысле пространственное представление будет субъективной формой наглядного представления подобно качествам в роде: красный, сладкий, холодный.’
‘Из того, что этот созерцаемый нами пространственный порядок вещей возникает, благодаря тому последовательному ряду, в котором качества ощущения представляются приводимому в движение органу чувств, вытекает, наконец, удивительное следствие даже для совершенной способности представления опытного наблюдателя, а именно: объекты, существующее в пространстве, являются перед нами, облеченными в качества наших ощущений. Они являются нам то красными, то зелеными, то теплыми, то холодными, то зловонными, то благовонными и т. д.; между тем как эти качества ощущений принадлежать только нашей нервной системе, и ни в каком случае не простираются на внешнее пространство.’
Интересно отметить, что в цитате говорится о внешнем пространстве, но это, по всей видимости, по привычке. Гельмгольц специально отмечает, что наука отвергает наивный реализм в отношении пространства:
‘Популярному-же сознанию наглядное представление кажется чем-то первично данным, независимо от мышления и исследования в нас существующих — данным, которое не может быть сведено на другие психические процессы.’
В речи Гельмгольц сравнивает свои взгляды со взглядами Канта, и находит много общего. Разница в том, что Кант признавал априорность евклидовой геометрии — Кант в его время не мог представить возможности открытия неевклидовых геометрий. За этим исключением Гельмгольц соглашается с субъективностью пространства:
‘Стало быть, Кант считал пространственные определения столь же мало свойственными миру действительности, или вещам per se, как и цвета, которые привносятся в них нашим глазом. Естествознание может до известной степени следовать Канту и в вопросе о пространстве и времени.’
Пространство, цвета, запахи и т.д. находятся в восприятии человека, при этом внешний мир представляет собой вещь в себе, про которую мало что можно сказать — см. рис. 2.4. Вначале несколько цитат Гельмгольца про внешний мир, которые показывают его скептическую позицию по поводу возможности науки сказать что-то определенное о внешнем мире. Это еще раз подчеркивается, что теория виртуального мира неразрывно связана с скептицизмом — по сути дела про внешний мир ничего определенного сказать нельзя, кроме того, что он есть [29]:
‘Насколько истинны наши представления и идеи? В каком смысле наши представления соответствуют действительности?’
‘Я не вижу, каким образом можно было бы опровергнуть систему даже самого крайнего субъективного идеализма, рассматривающего жизнь как сон. Как бы невероятною, неудовлетворительною ее ни признали, — я в этом отношении присоединился бы к самым ярым ее противникам — а все же она могла бы быть построена вполне последовательно; и это я считаю особенно важным. Известно, как остроумно Кальдерт развил эту тему в своем произведении «Жизнь — сон».’
‘И едва ли иначе могли бы мы выразить законное в наших ощущениях, согласно идеалистическому воззрению, как сказав: «акты сознания, появляющиеся с характером восприятия, совершаются так, как будто принимаемый реалистической гипотезой мир материальных вещей существовал в действительности». Но далее этого «как будто» мы не можем идти; мы можем признать реалистическое воззрение необыкновенно пригодной и точной гипотезой; но мы не должны приписывать ему необходимой истинности, так как рядом с ним возможны еще другие столь же трудно опровержимые идеалистические гипотезы.’
Следующая цитата позволяет нам вернуться к представленному выше рисунку:
‘Мне нет необходимости доказывать вам, что представить реальное или Кантовскую «вещь саму по себе» в положительных определениях, не облекая ее в форму нашего представления, — это contradictio in adiecto; на это уже неоднократно было указано. Но чего мы можем достигнуть,—так это знания законного порядка в мире действительного, хотя, конечно, только в системе знаков наших чувственных впечатлений.’
Другими словами, схема, изображенная черным цветом, принадлежит к системе понятий, сформированных человеком, и в этом смысле она принадлежит цветному виртуальному миру. Мы не можем сказать, что представляет собой цветок в себе, нервное волокно в себе, мозг в себе и т.д. Согласно Гельмгольцу можно только надеяться на то, что отношения между понятиями, показанные на черно-белой схеме, соответствуют реальным отношениям.
В заключение еще раз отмечу, что в ходе такого рассмотрения происходит дублирование мозга и аппарата восприятия — есть воспринимаемый мозг в цветной части рис. 2.4, но это далеко не тот мозг, который производит восприятия. Исходный мозг как вещь в себе принадлежит внешнему миру. Более того реальные органы чувств, то есть реальный аппарат восприятия, также находится вне цветной части рис. 2.4. Важно не забывать про это обстоятельство.
От Фреге до современности
Теория виртуального мира присутствует в работе известного логика и математика Готлоба Фреге (1848–1925) ‘Мысль: логическое исследование‘ [30]. Восприятия человека стали изучаться психологией и мышление стало связываться с психологическими процессами. В результате логика также стала рассматриваться как психологический феномен. Как математик Фреге не мог с этим согласиться, с его точки зрения логика обязана быть полностью отделена от психологии.
В моей терминологии Фреге решал следующую задачу. Он безоговорочно принимал теорию виртуального мира — человек находится в субъективном мире своего сознания. Теперь требовалось показать, каким образом в этом случае возможно достижение объективного знания.
Как обычно, субъективность восприятия цвета была исходной точкой отсчета:
‘Я прогуливаюсь вдвоём со спутником. Я вижу зелёный луг; у меня возникает зрительное ощущение зелёного. … Луг, лягушки на нём, солнце, их освещающее, существуют независимо от того, смотрю я на них или нет; но чувственное впечатление зелёного, которым я обладаю, существует только благодаря мне; я являюсь его носителем. … Мой спутник и я убеждены в том, что мы видим один и тот же луг; но у каждого из нас своё особое чувственное впечатление зелёного. Среди зелёных листьев земляники я вижу ягоду. Мой спутник её не замечает; он — дальтоник.’
В результате Фреге соглашается с выводом о субъективности цвета:
‘Когда слово «красный» не обозначает свойство вещей, а предназначено для характеристики чувственных впечатлений, принадлежащих моему сознанию, оно применимо только в области моего сознания; в этом случае сравнение моих впечатлений с впечатлениями другого человека невозможно.’
Таким образом, представления человека с неизбежностью субъективны. Каким образом в этом случае возможен доступ к объективному знания? Для решения этой проблемы Фреге вводит третье царство (Drittes Reich), куда он помещает мысли и утверждения. Фреге обосновывает необходимость третьего царства следующим образом:
‘Всякое представление имеет только одного носителя; никакие два человека не обладают одним и тем же представлением.’
В результате мысль не может быть представлением. Фреге подчеркивает, что приравнивание мысли представлению ведет к невозможности объективного знания [30]:
‘Я говорил, что слово «красный» применимо только в области моего сознания … Таким образом, и слова «истинный» и «ложный», как я их понимаю, могли бы быть применимы только в области моего сознания, если предполагать, что они не связаны с тем, носителем чего я не являюсь, а применяются для характеристики того, что содержится в моём сознании. Тогда истина была бы ограничена содержанием моего сознания, и оставалось бы сомнительным, что в сознании других может вообще обнаружиться нечто подобное.’
Отсюда следует крайне неприятные вещи:
‘Тезис, согласно которому предметом моего восприятия может быть лишь то, что является моим представлением, либо ложен, либо всё моё знание и познавание [Erkennen] ограничиваются областью моих представлений, сценой моего сознания. В этом случае я обладал бы только внутренним миром и ничего не знал о других людях.’
‘Я рассматриваю себя как носителя своих представлений; но не являюсь ли и я сам представлением? … Мне также кажется, что я вижу на этом месте стул. Стул является представлением. В действительности я не так уж сильно отличаюсь от него; разве я сам не являюсь точно так же совокупностью чувственных впечатлений, представлением?’
Для разрешения противоречий Фреге отделяет предмет мышления от содержание сознания:
‘То, что является содержанием моего сознания, моим представлением, необходимо строго отличать от того, что является предметом моего мышления. Следовательно, тезис, согласно которому предметом моего рассмотрения, моего мышления может быть только то, что принадлежит содержанию моего сознания, является ложным.’
Сознание связано с представлениями, а мышление связано с внешним миром. Тем не менее, мышление не эквивалентно внешнему миру и поэтому Фреге помещает мысли в третье царство. С его точки зрения это является необходимым условием достижения объективности:
‘мы приходим, по-видимому, к тому, что мысли не являются ни вещами внешнего мира, ни представлениями.’
Заключительные размышления приводят к тому, что люди не обладают мыслями — человек может только схватить мысль, которая существует в третьем мире:
‘Схватывание мыслей должно соответствовать особой духовной способности, мыслительной силе. В процессе мышления мы не производим мыслей, мы схватываем их.’
Таким образом, получается следующая картина. Каждый человек находится в своем виртуальном мире, но он может схватить мысли, находящиеся в третьем царстве, которое одно и то же для всех людей. Это обеспечивает связь с внешним миром и тем самым открывает путь к объективному знанию.
Заметно сходство размышлений Фреге с представлением об устройстве мира Мальбранша (рис. 2.3). Фреге и Мальбранш понимают, что для объективного знания требуется выход из виртуального мира, но каждый ищет его по-своему. В современной философии для решения этой задачи вводится интерсубъективность. Каждый человек находится в своем виртуальном мире, где-то там есть внешний мир, а интерсубъективность связывает виртуальные миры между собой. Вопрос нахождения мысли или идеи в настоящее время не обсуждается — считается, что объективное знание посредством интерсубъективности достигается само по себе.
В книге Стивена Тулмина ‘Человеческое понимание’ [31] есть несколько цитат связанных с Бертраном Расселом (1872 — 1970). Они хорошо подходят к нашему рассмотрению, поскольку они демонстрируют распространенность идей теории виртуального мира в философии. Цитата ниже связана с концом девятнадцатого века:
‘В начале «Самого длинного путешествия» Э. М. Форстер знакомит нас с группой кембриджских студентов-выпускников, беседующих поздно ночью. Они обсуждают корову в поле: «Существует ли она реально? Можем ли мы знать, что она существует? Если да, то каким образом мы это знаем? Кроме того, как мы можем доказать, что она существует?..» Здесь Форстер тонко схватывает споры выпускников, своих кембриджских сверстников, особенно Бертрана Рассела и Дж. Э. Мура, о таких предметах, как чувственные данные и материальные объекты, внутреннее сознание и внешний мир.’
Образованные люди смотрят вокруг себя и задаются вопросом о реальности окружающего мира. По-моему, прекрасный пример интеллектуальной атмосферы, связанной с теорией виртуального мира. Ниже описываются размышления Рассела более подробно:
‘Бертран Рассел описывал, как он сам пришел в философию. Этот процесс был чисто картезианским. В возрасте пятнадцати лет, рассказывает Рассел, он «убедился, что движение материи… происходит полностью в соответствии с законами динамики», так что «человеческое тело есть машина»; приняв это во внимание, «я пришел к заключению, что сознание — это данное, которое нельзя отрицать, и, следовательно, чистый материализм невозможен». … он принимал за доказанное существенную инертность материи. По этому пункту взгляды Рассела никогда не подвергались радикальным изменениям. … И в его последних работах та же самая централизованная нейрофизиология все еще принималась за доказанное. Одна цитата из «Анализа материи» (1927) достаточно подтвердит это: «То, что видит физиолог, когда он заглядывает в мозг, есть часть его собственного мозга, а не того, который он исследует… Восприятие должно… быть ближе органу чувств, чем физическому объекту, ближе нерву, чем органу чувств, ближе церебральному концу нерва, чем противоположному».
Как видим, Рассел все еще разыскивает «внутреннее вместилище» сознания, восприятия и познания в причинной цепи от чувствительных нервов до ее предполагаемого «нематериального» пункта.’
‘Для Маха и Рассела, как ранее для Локка и Юма, центральным был следующий вопрос: «Как можем мы проникнуть сквозь внутреннюю пелену пли завесу личного опыта, с тем чтобы описать, вывести и/или логически сконструировать за его пределами внешний мир общедоступных объектов?»‘
В этом описание видна естественность теория виртуального мира и в то же время невозможность избежания в ее рамках скептического аргумента.
Ниже будут рассмотрены воззрениями проф. Ю. И. Семенова [32], развивающего идеи марксизма из книги 21-ого века. Можно увидеть, что представления Семенова вполне согласуются с рис. 2.1. Для удобства приведу его еще раз.
Рис. 2.1. Первичные и вторичные качества (душа как пузырек сознания). Источник: David Gamez [24] Глава 2. The Emergence of the Concept of Consciousness.
Правда, Семенов не говорит о виртуальном мире, у него вместо этого используется понятие идеального. Более того, Семенов выступает за познаваемость мира и в этом пункте он отвергает Канта. Это еще раз подчеркивает, что теория виртуального мира связана с разными философскими позициями.
Начну с цитаты из раздела с выразительным название ‘Великое открытие философии: мир существует в сознании‘:
‘Мнения о том, что если не весь мир, то познанная его часть находится в человеческом сознании, должны придерживаться и все последовательные материалисты. Ведь если восприятия суть образы объективно существующих вещей, то это значит, что эти вещи становятся содержанием сознания, т. е. что они существует не только сами по себе, объективно, но и в сознании.’
На эту роль прекрасно подходит цветная часть рис 2.1. Естественно, что марксисты признают существование материального мира, роль которого играет черно-белая часть картинки. Другие термины из книги Семенова — ‘мир сам по себе’ (черно-белая часть) и ‘мир для нас’ (цветная часть).
Следующий шаг — переход к основному вопросу философии, в котором подчеркивается наличие двух миров, изображенных на рис. 2.1:
‘Материалисты действительно, если они, конечно, последовательны, должны признавать существование объективного мира не только самого по себе, но и в сознании человека. Пока существует человек, кроме объективного мира самого по себе неизбежно должен существовать в человеческом сознании его двойник, дубль, дубликат — мир для нас. Если объективный мир сам по себе материален, то его двойник, его дубль в сознании человека — идеален, ибо существует в субъективной форме. Хотя этот взгляд заключается в признании существования с появлением человека наряду с материальным миром мира идеального, он не имеет нечего общего с дуализмом. Ведь последний заключается в признании не только и не просто существования, кроме материального мира, идеального мира, а в их независимости друг от друга, их субстанциональности. С точки же зрения материализма, идеальный мир не имеет самостоятельного существования; его бытие является производным от бытия материального мира. Он — двойник, дубль материального мира, возникший в процессе отражения материального мира в мозгу человека.’
Рис. 2.1 хорошо отражает это обстоятельство — цветная часть зависит от черно-белой. Теперь рассмотрим пространственные отношения [32]:
‘Когда содержание восприятия выступает для субъекта как вне его находящийся объект, то последний в норме предстает как расположенный на определенном расстоянии от субъекта — близко или далеко — и расположенный определенным образом по отношению к субъекту — спереди, сзади, слева, справа, выше, ниже. И сами по себе объекты представляются как существующие в разных местах и на разных расстояниях друг от друга. Иначе говоря, вещи, как они существуют в нашем субъективном мире, определенным образом упорядочены, находятся в определенном порядке. Описанный выше порядок расположения вещей по отношению друг к другу носит название пространства. Эта форма упорядочения чувствозримого мира имеет три измерения: длину, ширину и глубину.’
Цветная часть картиночки вполне укладывается в концепцию Семенова, поскольку он признает, что человек видит трехмерный мир. Семенов посвятил этому вопросу целую главу: ‘Пространство и время как формы порядка в чувствозримом мире для нас и в мире самом по себе‘. В заключение Семенов доказывает, что пространственные отношения в мире для нас (цветная часть рисунка) совпадают с таковыми в мире самом по себе (черно-белая часть рисунка). В этом смысле Семенов отвергает Канта и скептицизм. Вначале Семенов признает появление идеального по ходу биологической эволюции. Эволюция не обманщик, те, у кого миры не совпадали, не выжили. Далее у человека возникает социальная практика, которая позволяет человеку менять мир. Это, в свою очередь, также подтверждает верность показанной на рисунке похожести миров друг на друга (практика — критерий истинности). Забегая вперед отмечу, что прагматика и опора на практику в данном случае не спасает, это вопрос рассмотрен в следующей главе в разделах ‘Косвенный реализм в нарративе’ и ‘Попытка опровержения Матрицы’.
Далее: Глава 3. Обсуждение восприятий в нарративе
Список литературы
22. P. Harrison, The development of the concept of laws of nature. In Creation: law and probability (2008): 13-36.
Стивен Тулмин: Три аксиомы в традициях XVII столетия, см. раздел ‘Суверенный Бог и законы природы‘
23. E. A. Burtt, The Metaphysical Foundations of Modern Science. A Historical and Critical Essay, Second Edition, 1932.
Эдвин Бёртт: Метафизика основ современной физики
24. D. Gamez, Human and Machine Consciousness, 2018.
25. W. Ott, Descartes, Malebranche, and the Crisis of Perception, 2017.
Вальтер Отт: Декарт, Мальбранш и кризис перцепции
26. C. R. C. Wolf, The Retreat from Realism: Philosophical Theories of Vision from Descartes to Berkeley, 1984.
Отход от реализма: Философские теории зрения от Декарта до Беркли
27. А. А. Кротов, Мальбранш и картезианство, Диссертация на соискание ученой степени доктора философских наук, МГУ, 2012.
Теория виртуального мира Никола Мальбранша
28. П. П. Блонский, Проблема реальности у Беркли, 1907.
29. Факты в восприятии. Речь, читанная в день основания Берлинского университета 3 августа 1878 года, профессором Германом Людвигом Фердинандом Гельмгольцем.
Герман Гельмгольц: Факты в восприятии
30. Г. Фреге, Логико-философские труды; пер. с англ., нем., франц. В. А. Суровцева, 2008. Логические исследования. Мысль: логическое исследование.
31. С. Тулмин, Человеческое понимание, 1984.
Стивен Тулмин: Три аксиомы в традициях XVII столетия
32. Ю. И. Семенов, Введение в науку философии. Книга 2. Вечные проблемы философии. От проблемы источника и природы знания и познания до проблемы императивов человеческого поведения, 2013.
Марксистское объяснение теории виртуального мира