Российские интеллектуалы о тепловой смерти Вселенной

Информация из книги Helge Kragh, Entropic Creation: Religious Contexts of Thermodynamics and Cosmology, 2008 (Энтропийное сотворение: религиозные контексты в термодинамике и космологии).

См. также:

Второе начало термодинамики в центре идеологической борьбы
Ударим первым началом термодинамики по материализму
Ницше против тепловой смерти Вселенной
Мозг Больцмана в равновесной Вселенной
Пьер Дюгем о границе науки

В главе 5 Концепции Вселенной (Concepts of the Universe) в разделе «Является ли термодинамика значимой для космологии?» (Is Thermodynamics Cosmologically Meaningful?) представлены взгляды на второй закон термодинамики и тепловую смерть Вселенной российского физика, профессора Санкт-Петербургского университета Ореста Даниловича Хвольсона (Chwolson). В начале двадцатого века Хвольсон вел в своих книгах  дискуссию о втором законе термодинамике с Эрнстом Геккелем (Ernst Haeckel, континентальный бульдог Дарвина). Геккель, по-видимому из-за плохого знания физики (что можно ждать от биолога), отрицал сам второй закон термодинамки. По Геккелю второй закон противоречил закону сохранению энергии и по этой причине был неправильным. Хвольсон квалифицированно показал ошибочность взглядов Геккеля на энергию, законы сохранения и энтропию (должно быть понятно, что убедить самого Геккеля ему не удалось).

В то же время Хвольсон отвергал концепцию тепловой смерти Вселенной как ненаучную. Хвольсон принимал безоговорочно само второе начало термодинамики. Более того, для него второй закон был одним из важнейших законов физики. Однако далее Хвольсон разделял мир (world) и вселенную (universe). Мир — это то, что нас окружает, и что можно исследовать в рамках науки. Вселенная как тотальность всего согласно Хвольсону была за пределами научного исследования, а «бесконечная/конечная вселенная» — всего лишь набор бессмысленных пустых слов. Таким образом Хвольсон поддерживал локальную тепловую смерть, но отвергал как ненаучную концепцию глобальной тепловой смерти.

Интересно отметить, что Владимиру Ильичу нравились нападки Геккеля на религию и он считал его потенциальным союзником в классовой борьбе. В своей книге «Материализм и эмпириокритицизм» Ленин пришел к выводу, что разбор ошибок Геккеля в работах Хвольсона носил квазитеологический характер и назвал книгу Хвольсона архиреакционным памфлетом против Геккеля.

В последней главе Тени прошлого (Chapter 7, Shadows from the Past) автор рассматривает обсуждение теории тепловой смерти Вселенной после 1920 года. Помимо прочего рассматривается вопрос, как марксистско-ленинская идеология повлияла на обсуждение данного вопроса в СССР.

Энгельс усмотрел в теории тепловой смерти опасность для социализма. Это обстоятельство определило на многие годы вариант космологии, принятой в СССР — бесконечная Вселенная во времени и пространстве. Только после 1964 года, когда ученые и философы в конце концов смогли убедить партийное руководство, что модель конечной Вселенной также является материалистической, в СССР разрешили научные работы в рамках космологии Большого взрыва.

В 1923 году Евгений Иванович Замятин опубликовал эссе «О литературе, революции, энтропии и прочем«, в которой он решил проблему тепловой смерти путем революции.

«Революция — всюду, во всем; она бесконечна, последней революции — нет, нет последнего числа. Революция социальная — только одно из бесчисленных чисел: закон революции не социальный, а неизмеримо больше — космический, универсальный закон (Universum) — такой же, как закон сохранения энергии, вырождения энергии (энтропии). Когда-нибудь установлена будет точная формула закона революции. И в этой формуле — числовые величины: нации, классы, молекулы, звезды — и книги.»

«И холоден, синь, как лед, как ледяные межпланетные бесконечности,— закон энтропии. Пламя из багрового становится розовым, ровным, теплым, не смертельным, а комфортабельным; солнце стареет в планету, удобную для шоссе, магазинов, постелей, проституток, тюрем: это — закон.»

«Пусть пламя остынет завтра, послезавтра (в книге бытия — дни равняются годам, векам). Но кто-то должен видеть это уже сегодня и уже сегодня еретически говорить о завтра. Еретики — единственное (горькое) лекарство от энтропии человеческой мысли.»

 «Когда пламенно-кипящая сфера (в науке, религии, социальной жизни, искусстве) остывает, огненная магма покрывается догмой — твердой, окостенелой, неподвижной корой. Догматизация в науке, религии, социальной жизни, искусстве — энтропия мысли; догматизированное — уже не сжигает, оно — греет, оно — тепло, оно — прохладно. Вместо нагорной проповеди, под палящим солнцем, над воздетыми руками и рыданиями — дремотная молитва в благолепном аббатстве; вместо трагического Галилеева «А все-таки она вертится!» — спокойные вычисления в теплом пулковском кабинете. На Галилеях эпигоны медленно, полипно, кораллово строят свое: путь эволюции. Пока новая ересь не взорвет кору догмы и все возведенные на ней прочнейшие, каменнейшие постройки.»

В 1930-х годах опровержением тепловой смерти Вселенной как буржуазного мифа занимался В. Шафиркин.

Шафиркин В. О строении вселенной и некоторых реакционных идеях буржуазной космологии // Под Знаменем Марксизма. 1938. No7. С.115-136.

В 1950 физик Плоткин говорил о неприменимости второго начала к бесконечной вселенной.

И. Р. Плоткин, О возрастании энтропии в бесконечной вселенной, «Журнал экспериментальной и теоретической физики» т. 20, стр. 1051, 1950.

Ландау и Лифшиц в книге Статистическая физика отвергли тепловую смерть на основании того, что Вселенную необходимо рассматривать не как закрытую систему, а как систему в менящемся гравитационном поле.

В заключение интересно отметить, что Сахаров пришел к циклической модели Вселенной, о чем он сказал в своей лекции по поводу присуждения Нобелевской премии.

В Рунете я вижу гораздо больше имен. Видно, что проблема тепловой смерти Вселенной не оставляла в покое гораздо большее количество российских интеллектуалов. Однако это уже предмет для отдельного исследования.


Comments are closed.