«Только вот желания идти на контакт с прессой у власть предержащих ученых как не было, так и нет.»
«Просто в силу объективных условий – среди них значительный консерватизм организации и почтенный возраст подавляющего большинства ее членов – РАН не готова работать в современном медийном пространстве. Пресс-служба академии построена по образцу старых секретариатов, где оперативность не относится к приоритетам работы.»
«Если РАН не последует примеру своих зарубежных коллег, она останется в роли вежливого индюка из детского стихотворения – никем не принятого, не понятого и восклицающего «с высоты своего величия – не усвоили, скоты, правила приличия». Только жизнь индюка не особенно зависела от окружающих, а судьба РАН находится в руках государства и общества.»
«- В Пущино три тысячи научных работников и, конечно, то, что их средний возраст большой – для нас проблема. Люди не уходят на пенсию: на нее, как известно, прожить практически очень трудно. И в этом отношении Украина сделала интересный и правильный шаг: там утвердили для профессуры специальную пенсию, которая существенно отличается от средней пенсии и поэтому ученый по достижении такого-то возраста может безболезненно перейти из научной сферы, скажем, на преподавательскую работу — это очень важно. И у нас, в России, конечно, также нужен закон, который бы обеспечивал ученым, переступившим такой-то возрастной рубеж, определенную социальную защиту, чтобы они могли бы в научном институте освободить штатную единицу. Эта, общая для всей Академии наук, проблема – отсутствие ставок в институтах для молодых ученых — касается и Пущинского научного центра, хотя мы, все-таки, стараемся брать определенное количество выпускников бакалавриата, магистратуры, аспирантуры.»
«1. Пока российский бизнес не дорос до понимания необходимости развития фундаментальной науки, ему нужно «помочь» посредством введения «налога» на науку.
Законодательно обязать частные кампании отчислять определенный процент от своих доходов в централизованный внебюджетный фонд науки, который на конкурсной основе будет финансировать фундаментальные научные исследования. Этот фонд может быть похож по своему уставу на РФФИ и РГНФ, но с иными условиями формирования бюджета фонда.»
Должен сказать, что лучше читать на InLiberty.ru, там рисунки выглядят четче и есть небольшое обсуждение.
Текст выражает достаточно крайнюю точку зрения, я не уверен, что я полностью с ним согласен. Однако есть также много здравых мыслей, с которыми трудно не согласиться. Скажем в этом отношении Советский Союз – это очень хороший пример, как не надо финансировать науку. Здесь надо просто посчитать затраты СССР на науку и сравнить с уровнем жизни советских граждан. Как говорил наш директор в школе «Это ничего, что в магазинах у нас пустовато, зато мы ракеты запускаем». Тогда мне даже казалось это логичным, но по прошествии времени это уже не выглядит так привлекательно. С этой точки зрения, я крайне рекомендую всем защитникам повышения государственных расходов на науку прочитать этот текст. Ведь чтобы хорошо жить, кто-то должен хорошо работать. Интересно, кто же этот кто-то в России?
где она по сути предлагает оставить в РАН все как есть и только добавить финансирование. Там например есть интересная фраза
«Почему-то никому не приходит в голову встречный вопрос: «По какой уважительной причине энергетическая сверхдержава Россия не может обеспечить нормальные условия научной деятельности для всего-то 50 тысяч исследователей РАН? Почему это получается у стран со значительно меньшим ВВП – к примеру, у Бразилии?».»
Я должен сказать, что сам текст неинтересный, в нем полностью отсутствует анализ. В статье автор выбрал цель (в РАН ничего не надо менять) и с помощью эмоций и пафоса попытался убедить остальных в правильности своей заранее выбранной позиции. Тем не менее, я постарался понять, что же предлагает сделать автор и почему и получил следующие ответы.
«Потому что РАН – единственный имеющийся в России оплот науки. Он сохранился с советских времен. С тех времен еще кое-что сохранилось – энергосистема, водопровод, железные дороги и пр. Все плохонькое, но мы на этой базе живем. РАН обладает всем (и мне в том числе) известными недостатками. Но если РАН уничтожить, науки в России не будет, потому что западные формы существования науки требуют совсем другого общественного и экономического устройства. К примеру, для существования грантовой системы нужна развитая сеть научных фондов, а их существование невозможно без системы общественного контроля. Что тут непонятного?»
«Я предлагаю оставить в покое российскую науку (дать ей хоть сколько-то спокойно поработать на современном оборудовании) и заняться более острыми для РФ проблемами. Если их удастся решить, то будет и «правильная» наука, и инновации. Никак не наоборот.»
Однако наиболее интерсный ответ был здесь, когда я спросил, как автор представляет себе будущее российской науки.
«Лично мне нравится идея Академии Наук. Академия 300 лет простояла и, надеюсь, еще столько же простоит. В идеале, Академия – саморегулируемая, самоуправляемая организация ученых. Аналог «цеха» в средние века. Никто, кроме ученых, не должен и не способен управлять наукой. Цех-Академия позволяет (в идеале) представлять и отстаивать профессиональные интересы ученых лучше, чем любая другая конструкция. В рамках Академии легко осуществляются междисциплинарные контакты представителей разных наук, рождаются новые идеи. Прошу отметить, что я говорю об идеале, к которому стоит стремиться, а не о нынешнем состоянии дел. То, что в других странах нет подобных организаций, лично меня нисколько не смущаетет. Мало ли, чего где нет. Из Академгородка добрая половина жителей перебрались на запад, многие часто приезжают по делам или отдохнуть, и особых восторгов по поводу западной науки от них не услышишь: мелкотемье, крысиные гонки за грантами, постоянный страх потерять работу, плантаторские наклонности руководителей лабораторий. Преимущество одно – нормальное финансирование. То, что в России можно всю жизнь заниматься одной крупной научной проблемой – вообще недостижимое счастье для западных ученых. Прошу заметить, что это не мои выдумки, а информация от реальных людей, которым нет смысла обманывать.»
Таким образом, логика состоит вовсе не в том, что именно сейчас нельзя трогать РАН, а в том, что это наилучшая форма организации науки. Другими словами, на Западе форма организации науки просто никудышная, и вот именно РАН дает пример того, как надо бы организовывать научные исследования.
Здесь встает вопрос, на каких фактах основано такое убеждение? Вот российским ученым, поработавшим на Западе там не нравится. Действительно, западная система существенно более жесткая. Это очень хорошо отразил в своем интервью Артем Оганов (http://www.lenta.ru/conf/oganov/)
«Большинство ученых в западной системе плохо устроены. Западная научная система очень жесткая. Это система на выживание. Люди начинают работать аспирантами. Аспирант это фактически раб: платят мало, работать нужно много. После аспирантуры становятся младшим научным сотрудником, это так называемый постдок, временная позиция. Вы работаете пару лет, если вы работаете очень хорошо, вам контракт могут продлить еще на пару лет, если вы работаете плохо – все, ваша карьера закончена. Но если вы работаете хорошо, это еще не значит, что у вас все будет благополучно. Вам нужно бороться за место под солнцем. Многие люди в этой борьбе проводят всю жизнь. Очень мало кому достаются профессорские позиции. Но даже когда вам достается профессорская позиция, борьба не заканчивается. Вам дают младшего профессора. Вы должны шесть лет проработать как младший профессор. Добиваясь места под солнцем. Если вы это делаете безуспешно, вам не продляют контракт, и вас увольняют. Но если вы это делаете успешно, тогда вам дают постоянную позицию. Постоянную позицию люди получают, в лучшем случае, в возрасте 35-40 лет. Согласитесь, это достаточно жесткая система, правда?»
Однако после этого господин Оганов сделал удивительный вывод
«Типичная профессорская зарплата в Америке порядка ста двадцати тысяч долларов (хотя вариации велики). Если предложат сто тысяч – вернутся очень многие, и я, вероятно, тоже. Кроме того, нужно предложить хорошие условия жизни. Чтобы был свой дом. Мне не нужен замок, просто нормальный свой дом, за который мне не пришлось бы в кабальное рабство на тридцать лет поступать, который я мог бы купить за год, за два, за три. Мне не нужно жить в Москве, – кстати, именно этого я не хочу. Я хотел бы, чтобы такого рода институт был бы где-нибудь на Северном Кавказе, где климат, и горы, и море, и жилье недорогое… И отсутствие вот той бюрократии, от которой так страдают в России, и в Америке, между прочим. И возможность заниматься своим делом. Вот чтобы предложили независимость, хорошие условия работы, хорошие условия жизни. Больше ничего не надо.»
Неплохая мечта. Вопрос здесь, может ли позволить себе российское общество предоставить такие условия всем 50 тысячам исследователям РАН, упомянутых госпожей Самаховой?
Я должен сказать, что такая непоследовательность свойственна многим представителям российской науки. С одной стороны, хочется жить как на Западе, по меньшей мере иметь такое же финансирование на научные исследования. С другой, когда заходит речь, что вот если хотеть рыночную экономику, то структура науки также должна соответствовать рыночной экономике, следует дружное «Нет, наука и рынок не совместимы». В этом отношении часто можно услышать следующую простую и убедительную схему: общество дает деньги на фундаментальную науку, ученые сами решают как их использовать, естественно, что отдачи от этих вложений ждать общество не должно, поскольку фундаментальные исследования наверняка окупятся, но это произойдет только в исторической перспективе.
Мой совет здесь, подумать о взаимосвязи между устройством общества и финансированием науки. Первый содержательный вопрос здесь, хотят ли российские ученые жить в условиях рыночной экономики? Если да, то я думаю, имеет все таки смысл вначале посмотреть, как устроены общества уже живующие в таких условиях и как там живут господа ученые. Если вдруг условия проживания ученых там не устраивают, то тогда было бы более логично снять мечту о рыночной экономике с повестки дня и сказать, «Нет, мы не хотим жить в услових рыночной экономики. Наша мечта – это например жизнь в СССР». Мне представляется, что так было бы более честно.
«Фундаментальная наука дает знания о наиболее глубоких закономерностях и наиболее общезначимых фактах. Прикладная – решает частные задачи, которые возникают из практических надобностей.»
«Фундаментальную науку важно выделять (не с точки зрения науки самой по себе, а с точки зрения налогоплательщиков – ведь мы с Вами в этих дискуссиях все рассматриваем (неявным образом) именно с этой т.зр.) потому, что именно она создает принципиально новые знания.»
Наверное некоторое время назад я сам думал примерно также. Однако в последние десять лет я в основном общаюсь с инженерами и моя точка зрения в настоящее время существенно изменилась. Скажем я уже не знаю, где проходит граница между фундаментальной и прикладной наукой и можно ли их в принципе разделить. Ниже я попробую показать, почему.
Определить прикладную науку сравнительно просто, здесь я согласен. Вот есть задача и надо ее решить, например, чтобы заработать некоторое количество ресурсов, на которые уже потом спокойно и не торопясь размышлять об устройстве мира. Другими словами, если моя цель практическая, то значит, если говорить про науку, это прикладное исследование.
Хорошо. Как же следует решать прикладную задачу по-научному? С самого начала спросить специалистов из фундаментальных наук, получить у них четкие инструкции, и затем просто им следовать? Звучит заманчиво и просто. Однако применима ли такая схема в принципе?
Попробуем на примерах. Скажем, в России одной из проблем является коррупция. Почему бы ее не решить научным методом? Вот только непонятно, какие фундаментальные науки надо использовать для решения такой прикладной проблемы. К каким научным светилам надо обращаться? Конечно, можно сказать, что пример неудачный. Это область гуманитарных наук, есть ли там фундаментальные науки вообще, и являются ли гуманитарные науки наукой. Кто его знает.
Возьмем другой пример из естественных наук. В настоящий момент больным вопросом для инженеров является предсказание времени жизни устройств. Скажем, разрабатывается электроника для автомобиля и надо дать на нее гарантию на десять, а то и на пятнадцать лет. Иначе не купят. Соответственно, при разработке надо сделать так, чтобы устройство десять лет проработало, в противном случае будет мучительно больно (даже не за бесцельно прожитые годы, а вполне возможно в прямом смысле). Вот такая прикладная задача. Вопрос. К каким специалистам из фундаментальных наук надо обращаться? Какая фундаментальная наука отвечает за долговечность? Кто здесь получает «принципиально новые знания»? Я лично не знаю. Но вот инженеров эти вопросы не смущает, у них наверное здоровая психика. Инженеры просто делают свое дело и все, и надо отметить неплохо.
Попробуем еще один пример. Возьмем роботов. Например, мне очень нравится робот Big Dog
Какие специалисты из фундаментальных наук дают здесь рецепты, как такое построить? Кто здесь генерит принциально новое знание? Хотя с другой стороны, может быть здесь вообще наука не нужна. Взять нормальных инженеров, они все и так сделают. Справедливости ради, надо отметить, что есть профессора, которые пишут книги и статьи на такие темы, например недавно я прочитал
Dario Floreano and Claudio Mattiussi, Bio-Inspired Artificial Intelligence: Theories, Methods, and Technologies, 2008.
Если считать, что профессора занимаются наукой, то как минимум наука здесь есть. Только вот какая она? Фундаментальная или прикладная? Я лично не знаю.
Один замечательный пример из упомянутой книги. В главе 6 Behavioral Systems есть подраздел Robots as Biological Models, который начинается с утверждения «Robots can also be used as models to investigate biological questions and test hypothesis.» То есть, что получается, инженеры строят роботов, а потом ученые используют их для изучения вопросов биологии. Вот, до чего буржуи дошли. Они наверное просто не задумываются над тем, фундаментальная это наука или нет. Хотя у профессоров есть уважительная причина, им некогда, основное время уходит на написание грантов. Чтобы провести четкую границу и сказать, где-же заканчивается фундаментальная наука и начинается прикладная, времени не хватает.
В заключение обратно к гуманитарной сфере. Другой больной прикладной вопрос, волнующий трудовое человечество – это как продать произведенные товары. Ведь можно сделать столько много полезных вещей. Проблема в том, что другая несознательная часть человечества не всегда хочет их покупать. При чем тут наука? Ну как же. Вот давайте возьмем компанию Apple. У них все очень правильно сделано. Как только Apple начинает выпускать что-то новое, западные граждане просто ломятся в магазины, соответственно проблем со сбытом и не возникает. Возникает научный вопрос, как Apple такого добивается. Какие специалисты и из каких фундаментальных наук дают Apple советы? Очень тоже такого хочется. Для размышления на тему о вечности требуется, чтобы в тумбочке были деньги, только непонятно как этого достичь. Может быть фундаментальная наука поможет?
P.S. Сейчас поискал, что пишут в Stanford Encyclopedia of Philosophy про фундаментальную науку. Нашел интересную статью
«The topic of the unity of science includes the following questions: Is there one privileged, most basic kind of stuff, and if not, how are the different kinds of material in the universe related? Can the various physical sciences (physics, astronomy, chemistry, biology) be unified into a single overarching theory, and can theories within a single science (e.g., general relativity and quantum theory in physics) be unified? Does the unification of these parts of science involve only matters of fact or are matters of value involved as well? Moreover, what kinds of unity in the sciences are there: is unification a relation between concepts or terms (i.e., a matter of semantics), or about theories they make up? And is the relation one of reduction, translation, explanation, or logical inference?»
Звучит интересно, надо будет почитать. Может быть философы знают ответ, что такое фундаментальная наука.
Хотелось бы привести примеры подобного поведения студентов, которое еще буквально пять лет тому назад было исключительно редким. Для некоторых (подчеркиваю, пока еще, по счастью, для меньшинства) студентов является само собой разумеющимся ввалиться в аудиторию в середине лекции в верхней одежде и усесться на свое место, не спросив разрешения преподавателя. Я уже не говорю про то, какую сумятицу вносят в процесс занятия звонки мобильных телефонов. Части студентов даже в голову не приходит, что мобильники лучше поставить на режим без звука. А говорить об этом перед началом абсолютно каждой лекции, поверьте, надоедает. Некоторые юноши, присутствуя на лекции, не считают нужным снимать головные уборы. Отдельные студенты приходят в аудиторию без тетрадей и ручек, но зато с плеером и наушниками.
Кто ж во всем этом виноват? Конечно, правительство, кто ж еще.
В целом правильно, правительство должно нести отвественность за все. Вот только как насчет общества?
Почему-то никому не приходит в голову встречный вопрос: «По какой уважительной причине энергетическая сверхдержава Россия не может обеспечить нормальные условия научной деятельности для всего-то 50 тысяч исследователей РАН? Почему это получается у стран со значительно меньшим ВВП – к примеру, у Бразилии?».
Для сравнения цифры в Германии:
Фунадентальная наука http://www.mpg.de/english/aboutTheSociety/aboutUs/factsAndFigures/index.html
There are 80 institutes and research facilities employing approximately 14,300 employees. Included in this are 5,150 scientists and 7,700 student assistants, fellows of the International Max Planck Research Schools, doctoral students, postdoctoral students, research fellows and visiting scientists (as of January 1, 2010).
Неплохой анализ проекта Сколкова. В разделе Масштабы отставания неплохая статитстика, которая показывает, что так дальше жить нельзя. Далее обсуждается, что есть сопротивление инновациям изнутри. Вопрос, что делать, остается однако открытым.
Я слышал недавно сравнение Сколкова с потешными полками Петра 1. Похоже на правду.
Очень интересно. Высказывания российского президента неплохо смотрятся. Вот российские ученые ругают правительство, а я не помню, чтобы российские академики встречались с представителями Силиконовой долины.
RSS