Наука о сознании

Увидел новый учебник ‘Наука о сознании‘  и решил просмотреть. Автор — когнитивный психолог Тревор Харли, который преподовал этот предмет для психологов в течение тридцати лет. Должен отметить прекрасное оформление и хорошие иллюстрации.  Последняя часть книга посвящена измененным состояниям сознания — достаточно подробно рассмотрены сон, гипноз, разного рода нехорошие препараты, медитация и религиозный опыт.

Тем не менее, в целом книга не понравилась. Как и в большинстве книг про сознание значительную часть книги занимает философствование (материализм, дуализм, панпсихизм и т.д). Как обычно, все что не вписывается в натурализм объявляется иллюзиями — в книге в особенности достается свободе воли и ‘Я’. Упоминаются взгляды, что само сознание является иллюзией, но автор похоже их не разделяет.

Чтение подобных книг наводит меня на мысль, что бихевиористы были в чем-то правы — рассмотрения сознания превращает науку в непонятно что. Ниже я рассмотрю более подробно свое неудовлетворение увиденным. Отмечу, что в книге критикуется фолк-психология за когнитивные искажения среди взгядов простого народа. Тем не менее, когнитивные искажения также можно заметить среди ученых, рассуждающих о сознании.

Начну с взаимоотношения между философией и наукой. Обычно ученые философов не жалуют. Ситуация кардинально меняется при переходе к разговорам про сознание. Возникает вопрос, что в этом случае подразумевается под решением проблемы сознания — научное решение? философское решение? или наукофилософское решение? Например, из книги мне осталось непонятно, зачем обсуждать вопрос, сможет ли наука решить проблему сознания, когда непонятно, в чем наука в данном случае отличается от философии и что, собственно говоря, будет приниматься как решение.

Я считаю, что это первый вопрос, с которого следовало бы начинать научное рассмотрение сознания. Вначале следует четко сказать, что такое наука, что такое философия, в чем разница, в чем пересечение. Далее следует рассмотреть, что такое научное объяснение и задать критерии по которым предлагаемые объяснения сознания будет считаться научными или ненаучными. Я бы сказал, что без этого ничего хорошего не получится, поскольку в противном случае получается так: поди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что.

С другой стороны сомнительно, что поставленные выше вопросы можно разрешить. Это приводит к одному из когнитивных искажений у ученых. Они считают, что они знают что такое наука, чем наука отличается от философии и что такое научное объяснение. Проблема в том, что они не могут выразить свое знание в этом отношении, поэтому получается, что на самом деле они не знают ответа на эти вопросы.

Явное отличие науки от философии связано с эмприческими исследованиями. Однако проведение научного опыта опирается на ряд предпосылок, которые среди ученых в настоящее время не принято проговаривать. Полезно о них вспомнить. Научный опыт начинается с представления разных вариантов и проработки того, каким образом лучше всего можно дискриминировать ту или иную гипотезу. Таким образом, научный опыт немыслим без человека, находящегося в сознании, без ‘Я’ этого человека и без свободы в принятии решений этим самым ‘Я’, то есть, без свободы воли.

Это приводит к следующему когнитивному искажению. По ходу рассмотрения сознания ученые забывают перенести предлагаемые выводы на самих себя (на нейрофизиологов и психологов). В конечном итоге, они являются людьми и таким образом, например, выводы об иллюзии ‘Я’ и иллюзии свободы воли должно распространяться на ученых. Это в свою очередь отрицает предпосылки проведения научного эксперимента. Другими словами, выводы ученых должны были бы привести к отвержению предпосылок научного опыта. Однако это не замечается, поскольку по всей видимости предполагается, что для проведения научного эксперименты люди с сознанием уже не нужны — эксперименты проводятся сами по себе и сама природа объявляет устами ученых о своем устройстве.

Более того, высказывания упертых детерминистов о том, что в обществе можно что-то поменять, приводят меня в дикий восторг. Детерминизм по определению означает, что изменить ничего нельзя. Но, если очень хочется, то получается можно. С моей точки зрения это очень хороший пример когнитивного искажения. Ученые покритиковали когнитивные искажения фолк-психологии (какие-то необразованные люди рассуждают о том, что они по своему желанию могут что-то поменять) и ученые решили, что когнитивные искажения устранены. Теперь с сознанием выполненого долга вполне можно начать рассуждения о том, что при отсутствии свободы воли следует стремиться улучшить общество исходя из понимания того, что свобода воли — это всего лишь иллюзия.

Более того, одной из предпосылок научного эксперимента является наивный реализм. Ученый убежден, что видит предмет исследования непосредственно. Он имеет прямой доступ к тому, что он изучает — он может увидеть, потрогать, пощупать, понюхать изучаемый объект. Два нейрофизиолога при вскрытии головы пациента убеждены, что они одновременно видят тот же самый изучаемый мозг. В то же время обсуждения сознания начинается с рассуждений о приватности индивидуального сознания и о невозможности непосредственной передачи субъективного опыта другим людям.

Рассмотрим мою любимую картинку, которую я уже несколько раз показывал. Красное, зеленое, синее, желтое — это субъективные восприятия человека. Из этого непосредственно следует, что воспринимый человеком мир также принадлежит его субъективным восприятиям. Человек видит красные цветы, стоящие на полу. Красное — субъективное. Значит само восприятие цветов и восприятие пола также является субъективным. Таким же образом пространственное восприятие должно быть субъективным. Человек заперт в субъективный мир его собственного сознания и он не имеет непосредственного доступа к объективному миру (черно-белое изображение на картинке).

http://blog.rudnyi.ru/ru/wp-content/uploads/2019/12/PrimarySecondaryQualities.jpg

Картинка полностью согласуется с тем, что говорит нейрофизиология. Фотоны отражаются от цветов, попадают на сетчатку глаз, что вызывает передачу сигналов в мозг, где начинается бурная работа естественных нейронных сетей. Все это происходит в черно-белой части картинки, поскольку атомы и электромагнитные волны сами по себе бесцветны. Видение не начинается после попадания фотонов на сетчатку — человек, как говорят, видит мозгом. Однако это означает, что воспринимаемый человеком мир является реконструкцией его мозга — мозг человека на черно-белой части рисунка генерит цветной мир восприятий, который показан на цветной части.

Проблема в том, что такое рассмотрение полностью разрушает основы экспериментального исследования. Оказывается, что ученый исследует исключительно объекты своего собственного сознания. Более того, в случае двух нейрофизиологов, изучающих мозг пациента, каждый из них имеет доступ исключительно к реконструкции своего собственного мозга и они не совпадают друг с другом. Наблюдаемый нейрофизиологом мозг имеет цвет. Цвет — это субъективное, в объективном мире есть только электромагнитные волны, поэтому само восприятие исследуемого мозга нейрофизиологом является исключительно субъективным.

Мы опять приходим к типичному когнитивному искажения, когда ученые заявляют о том, что обычные необразованные граждане имеют дело с реконструкциями мозга, а вот они сами непосредственно изучают объективный мир. На ученых распространяется наивный реализм, остальные же оторваны от объективного мира, как наглядно показывает рисунок выше. В этом смысле рисунок является отображением мифа пещеры Платона. Люди находятся в Пещере и наблюдают на стене Пещеры искаженные тени реального мира (черно-белого на картинке). Обычным людям не остается ничего другого, как жить в заблуждении относительно истинного устройства мира.

Только избранным дано выбраться из Пещеры и узнать истинное положение дел. Приведу цитаты Бруно Латура:

‘Ученый, несмотря ни на что, может переходить из одного мира в другой и обратно: ему одному открыт путь, недоступный для остальных. В нем и благодаря ему волшебным образом рушится тирания социального мира, позволяя Ученому созерцать объективный мир, а по возвращении дает ему возможность, подобно новому Моисею, попрать тиранию невежества скрижалью непререкаемых научных законов.’

‘Ученый … может вернуться в Пещеру, чтобы навести там порядок при помощи не подлежащих обсуждению выводов, которые заставят замолчать невежд с их бесконечной болтовней.’

В заключение отмечу, что книга полезна тем, что позволяет задуматься о том, как следовало бы написать книгу о науке сознания. Ниже приведу мои краткие тезисы по этому поводу:

  • Наука может изучать аспекты сознания, но наука не может сказать, что такое сознание.
  • Наука может изучать аспекты человека, но наука не может сказать, что такое человек.
  • Наука невозможна без свободы в принятии решений, то есть, без свободы воли.
  • Наука невозможна без осознания собственного ‘Я’ и признания права на ‘Я’ у других людей.
  • Наука невозможна без основ наивного реализма. Ученый и окружающие его люди находятся в одном мире. Разговоры о реконструкциях мозга и виртуальных мирах убивают науку на корню.
  • Наука возможна только в рамках лозунга Латура ‘Не входить в Пещеру!’, поскольку спустившись в Пещеру из нее уже невозможно выбраться.
  • Следует отделить науку от метафизики (материализм, дуализм, панпсихизм и т.д.). Невозможно решить научным методом метафизические проблемы.
  • Метафизика влияет на убеждения ученого, но по сути дела не влияет на проводимые научные исследования. Если научное исследование нельзя отделить от метафизики, то оно уже не является научным.

Информация

Trevor A. Harley, The Science of Consciousness, 2021.

Рисунок взят из главы 2. The Emergence of the Concept of Consciousness книги David Gamez, Human and Machine Consciousness, 2018.

См. также: Бруно Латур: Политики природы. Как привить наукам демократию

Обсуждение

https://evgeniirudnyi.livejournal.com/252344.html

https://www.facebook.com/evgenii.rudnyi/posts/2231273530340387


Comments are closed.