- Леонард Эйлер как философ
- Эйлер троллит философов
В книге ‘Механика‘ Леонарда Эйлера (1707 — 1783) есть такое утверждение:
‘Прежде всего, в задачи механики не входит решать, могут ли духи влиять на тела и изменять их состояние. Правда, в самих телах мы не находим ничего такого, что бы указывало на невозможность действия духов… Скорее мы должны признать, что мы не видим никаких оснований оспаривать у духов их силу воздействия на тела, хотя мы совершенно не в состоянии указать, каким именно образом они действуют.’
Я нашел две статьи, в которых описаны философские взгляды Эйлера. Как оказалось, сказанное выше является искренним заявлением — Эйлер был дуалистом в духе Декарта. В книге ‘Письма к немецкой принцессе о разных физических и философских материях‘ можно найти вполне определенную философскую позицию. В лекции о строении материи (Речь Л. Эйлера о строении материи) выражены его отрицательные взгляды на атомизм. Также упоминается работа Эйлера ‘Комментарии на Апокалипсис‘, но в данном случае деталей найти не удалось.
Эйлеру как математику было трудно представить себе что-то, что было бы нельзя далее разложить на части. Эйлер поддерживал поиск элементов в химии и их систематизацию, но при этом он отрицательно отзывался об атомизме (цитаты Эйлера из статьи Кобзаря):
‘Какую бы мы не представили себе мелкую пылиночку, то вероятно, или — а для нашей цели этого достаточно — не противоречит Божьему могуществу, что существуют и такие крошечные создания, которым эта пылиночка кажется такой же огромной, как нам весь шар земной…’
‘для нас совершенно бесполезны размышления тех, которые пытаются от исследования элементов перейти к познанию природы вещей.’
Эйлер был дуалистом (цитаты из статьи Кобзаря):
‘Говоря о природе духовных субстанций, Л. Эйлер отмечает, что, по его мнению, не материя, не тело думает само по себе, а «сущность, совершенно отличная от тела, иными словами, душа, являющаяся духовной субстанцией». Что есть дух, признается Эйлер, он не знает, и «это единение каждой души с ее телом есть и пребудет всегда самой великой тайной всемогущества Божьего, которого мы никогда не сможем постигнуть».’
‘Существующие системы, объясняющие единство души и тела, в частности, концепция Р. Декарта (система случайных причин) и Г. Лейбница с его предустановленной гармонией, не устраивают Эйлера, и он высказывается против них. Склоняется он к системе влияния, согласно которой тело посредством органов чувств поставляет душе сведения о внешнем мире, а душа, воздействуя на нервы, вызывает движения тела, т. е. принимает те или иные решения.’
Также цитата Эйлера по этому поводу из статьи Артемьевой:
‘Бог инако действует на тела и инако на духи. Что касается до тел, то он предписал им законы движения и покоя, по которым все в них перемены должны следовать непременно, и тела не иное суть, как существа страждущие, кои сохраняют свое состояние, или непременно должны повиноваться взаимному одного на другое действию… Духи, напортив того, не подвержены ни малейшему принуждению, и Бог предписанием только заповедей ими управляет.’
Интересно отметить, что Эйлер рассуждал о душе в духе теории виртуального мира. Кобзарь описывает взгляды Эйлера таким образом:
‘Душа, находясь в теле как в камере-обскуре, судит о том, что вне ее совершается. … душа человека никогда не может покинуть тело, и ей приходится судить о внешних предметах только по их отражению.’
‘Когда нос ощущает запах розы, то возбуждаемые обонятельные нервы передают это ощущение в мозг — в этом и состоит материальная сторона дела. Воспринятые же душой незначительные изменения в мозгу формируют восприятие, представление, или познание, т. е. именно здесь, по Эйлеру, и начинается духовный процесс. Но как он происходит, Эйлер объяснить не берется, поскольку «все зависит от чудесного единения, которое Творец установил между душой и телом».’
‘Поскольку об окружающем мы знаем на основании данных органов чувств, возникает вопрос о достоверности этих данных. … он [Эйлер] признает объективное существование вне нас находящихся предметов мира, представления о которых могут быть как простыми, так и сложными, как ясными, отчетливыми, так и смутными, неясными, что зависит от условий их восприятия, от внимания, навыка, способностей.’
Эйлер было противником дальнодействия — притяжение не может быть свойством тела (цитата Эйлера из статьи Артемьевой):
‘Между тем, сие мнение, что притяжение есть существенное свойство материи подвержено толико другим неудобствам, что почти невозможно дать ему места в философии. Лучше думать, что то, что называется притяжением, есть сила, заключающаяся в тонкой материи, всю небесную обширность наполняющей, хотя нам и не известно, каким образом она сие производит. Надобно привыкать признаваться в незнании многих и других вещей.’
В заключение отмечу, что Эйлер считал, что с большой вероятностью другие планеты также обитаемы (цитата из статьи Артемьевой):
‘В физическом смысле мы подразумеваем по «миром» или систему звезд с планетами …, или планетарную систему «Землю со всеми животными ее обитающими, и в рассуждении сего каждая планета и каждый спутник равное право имеет сим именем называться, потому, что больше нежели вероятно, что каждое из сих тел так как и Земля обитаемо».’
Информация
Кобзарь В. И. Гносеология и логика Л. Эйлера в «Письмах к немецкой принцессе о разных физических и философских материях». Логико-философские штудии 8 (2015): 98-120.
Артемьева Т. В. Философия в Петербургской Академии наук XVIII века, 1999, глава Леонард Эйлер как философ.
Обсуждение
https://evgeniirudnyi.livejournal.com/276227.html
29.01.2026 Эйлер троллит философов
‘Незнание истинной природы цвета приводило во все времена к серьезным разногласиям среди ученых; каждый старался блеснуть, высказывая свои особые соображения по этому вопросу. Мнение, что цвета являются свойством, заключенным в самих предметах, казалось им чересчур обыденным и недостойным философа, который всегда должен возвышаться над толпой. Поскольку крестьянин считает, что один предмет — красный, другой — синий или зеленый, то философ сможет отличиться, только если будет утверждать обратное; поэтому-то он говорит, что цвета представляют собой нечто нематериальное и что в предметах не содержится ничего, относящегося к цвету.
Последователи Ньютона утверждают, что цвет зависит исключительно от природы лучей, которые они различают согласно их цвету: красные, желтые, зеленые, синие и фиолетовые. Они говорят, что предмет кажется нам того или иного цвета, если он отражает лучи соответствующей разновидности. Другие, которым это мнение кажется слишком примитивным, утверждают, что цвета существуют только в нашем ощущении. Это — наилучший способ скрыть свое невежество, ибо в противном случае простые люди смогли бы подумать, что ученый понимает природу цветов не лучше, чем они. Но в настоящее время если послушать, что говорят ученые, то можно подумать, что они являются обладателями глубочайших тайн, хотя на самом деле они знают не больше крестьянина, а может быть, еще меньше.’
Конечно, представления самого Эйлера о цвете отличались от того, что думали крестьяне:
‘если частицы поверхности какого-то предмета расположены так, что при возбуждении производят столько колебаний, сколько требует, например, красный цвет, то я, подобно крестьянам, называю этот предмет красным и не считаю необходимым отклоняться от общепринятого способа выражения.’
Л. Эйлер. Письма к немецкой принцессе о разных физических и философских материях. 2002, Письмо 28. О природе цветов в особенности. с. 63-65.