Когнитивные исследования

Периодически можно услышать о достижениях когнитивных наук. Выпуск журнала Логос, посвященный когнитивным исследованиям, дал возможность понять более детально, что же это такое. Выпишу несколько цитат от когнитивистов.

Мария Фаликман:

‘когнитивная наука — совокупность наук о познании как приобретение, хранение, преобразование и использование знания живыми и искусственными системами.’

‘Области когнитивных исследований:

1. Экспериментальная психология познания.
2. Философия сознания.
3. Нейронаука.
4. Когнитивная антропология.
5. Лингвистика.
6. Компьютерные науки и искусственный интеллект.’

Ольга Федорова:

‘Согласно самому широкому определению, когнитивная наука объединяет дисциплины, изучающие познание, а именно: психологию, компьютерную науку, лингвистику, антропологию, нейронауку и философию.’

‘согласно проанализированным материалам, из шести когнитивных наук две — психология и компьютерная наука (в последние годы чаще называемая искусственным интеллектом, который сам по себе уже является междисциплинарным образованием) — занимают доминирующее положение, а все остальные вносят весьма скромный вклад в развитие когнитивной науки в целом.’

‘Итак, по нашему мнению, несмотря на то что в современной когнитивной науке существует достаточное количество удачных научных проектов, свидетельствующих об их несомненной междисциплинарности, до полной трансдисциплинарности еще очень далеко. … Другими словами, на наш взгляд, термин «когнитивная наука» в настоящее время может определяться скорее как «совокупность наук о познании», чем как «наука о познании».’

Пол Тагард:

‘Когнитивистика — это междисциплинарное исследование познания, включающее психологию, разработки в области искусственного интеллекта (ИИ), философию, нейронауку, лингвистику и антропологию. Это, несомненно, один из наиболее успешных междисциплинарных проектов XX века со своим сообществом, периодической литературой и учебниками, а также с более чем шестьюдесятью учебными программами по когнитивистике в университетах Северной Америки и Европы.’

‘Наиболее важными для когнитивной науки идеями были понятие ментальной репрезентации, вычислительные процедуры и мозг как устройство, осуществляющее вычислительные преобразования репрезентаций.’

В целом вполне можно сказать, что главным бенефициаром когнитивных наук стали разработки в области ИИ. Компьютерщикам удалось перевести антропоморфные аналогии «памяти», «интеллекта», «мышления», «обучения» в работающие программные продукты. Насколько инженерные создания подобны человеку — это в конечном итоге совершенно другой вопрос. Главное в том, что разговоры об этом оказались полезными при создании работающего программного обеспечения.

Интересно отметить включение философии в той или иной форме в когнитивные науки. Это хорошо подходит к обсуждению вопроса о том, является ли философия наукой и что, собственно говоря, такое наука. В то же время это показывает самое слабое место — разговоры о сознании. Говорится много — в номере Логоса есть статьи на эту тему — а результаты практически нулевые.

Нейронауки явно пробуксовывают. Все говорят о мозге, о вычислениях, переработке информации, но никто, например, не может сказать, что соответствует вычислениям в мозге, каким образом эта самая информация там хранится и каким образом она перерабатывается. Все, что можно услышать, сводится к туманным разговорам о соответствии определенной области мозга той или иной функции.

В данном случае вполне можно вернуться к философии, поскольку разговоры нейроученых хорошо показывают полное отсутствие разумных концепций о взаимодействии разных уровней организации. Например, нейроученые обсуждают работу нейронных сетей, поскольку в мозге ничего другого не найти. В то же время когнитивистика изучает познание. Однако как соотносится между собой познание и работа нейронных сетей? Сводится ли познание к работе нейронных сетей или нет? Ответа нет и не предвидится.

В заключение чудная цитата из статьи Марии Фаликман:

‘Пока же скорости прироста научного знания в разных областях когнитивной науки можно только позавидовать, но до общей картины функционирования человеческого разума, пожалуй, столь же далеко, как и полстолетия назад, на первых этапах становления этой научной области.’

Информация

Логос, N1, 2014.

Мария Фаликман. Когнитивная наука: основоположения и перспективы.

Ольга Федорова. А и Б сидели на трубе, или Междисциплинарность когнитивных исследований.

Пол Тагард. Междисциплинарность: торговые зоны в когнитивной науке.

Обсуждение

https://evgeniirudnyi.livejournal.com/273116.html

06.01.2024 Что философия и когнитивные науки могут дать друг другу?

В статье философа М. А. Сущина ‘Что философия и когнитивные науки могут дать друг другу?‘ рассмотрены позиции трех философов (Деннет, Тагард и Лекторский), которые предлагают свое видение роли философии в когнитивных науках. Вначале Деннет:

‘Начнем с точки зрения, изложенной в работе Деннета. Как он отмечает, философы способны внести значимый вклад в когнитивные исследования, если они будут отталкиваться от доминирующей в науке конструктивной установки и будут нацелены, прежде всего, на формулирование проверяемых гипотез, а также на прояснение отношений между научными понятиями и понятиями наподобие свободы воли, моральной ответственности и т.п. По мнению Деннета, есть ряд причин, в силу которых научное сообщество скептически относится к тому, что делают философы. Одна из таких причин – это попытки профессиональных философов доказать или опровергнуть на основе «первых принципов» что-либо, что относится к ведению эмпирических наук.’

‘По мнению Деннета, философы могут способствовать прогрессу в когнитивных науках в нескольких отношениях. Так, они могут распознавать перспективные, но смутно выраженные идеи и делать их более ясными для дальнейших исследований – к примеру, помочь выразить сомнительную идею в пригодной для опровержения форме. Многие ученые, отмечает Деннет, самоуверенно полагают, что они в состоянии проделать эту работу сами, без помощи философов. Однако же на практике они, как правило, быстро начинают осознавать реальную сложность проблем, с которыми они имеют дело, и ценить советы профессиональных философов.’

Мое понимание увиденного: между философом и ученым нет отличий, просто философы чуть поумнее. Теперь позиция Тагарда:

‘Иное видение взаимодействия философии и специальных когнитивных дисциплин предлагает П. Тагард. По его мнению, философия значимым образом влияет на когнитивные науки на пути прояснения общих и нормативных вопросов. К общим вопросам Тагард причисляет вопросы о природе научных теорий и объяснений, роли компьютерного моделирования, отношения различных когнитивистских дисциплин друг к другу.’

‘Будучи передовой дисциплиной, когнитивная наука, по замечанию Тагарда, сталкивается со следующими общими вопросами: какова природа объяснения и какова природа теории? Как оценивать альтернативные теории? Как соотносятся друг с другом разные специальные когнитивные дисциплины, такие как когнитивная психология и когнитивная нейронаука? Сводима ли психология к нейронауке? Какова роль компьютерного моделирования в когнитивных исследованиях? Эти вопросы, по утверждению Тагарда, в конечном счете затрагивают пределы развития когнитивной науки, и их игнорирование обычно ведет к повторению философских концепций природы научного знания, оказавшихся неплодотворными в прошлом.’

В данном случае речь идет о философии науки и также рассмотрении этических проблем, возникающих в ходе когнитивных исследований. Это выглядит разумнее, чем у Деннета. Ниже позиция Лекторского, которая, как мне показалась, в целом сопоставима со взглядами Тагарда:

‘Вместе с тем, как указывает Лекторский, существует еще один возможный путь взаимодействия философии и конкретных когнитивных наук, когда они вступают в диалог, в котором происходит как их взаимное обогащении, так и взаимная критика. По замечанию Лекторского, философия всегда «пыталась критически оценить повседневный мир и выйти за пределы принятых культурных стереотипов, создавая новые способы интеллектуальной и практической деятельности. Выстраивая картину мира, она всегда пыталась не только отделить ее от мира обыденных представлений, но и найти переходы между ними: как в понимании реальности, так и в отношении того, что человек должен делать». … В этой связи, отмечает Лекторский, важно отметить, что возможно такое понимание натурализации эпистемологии, при котором она не сливается с когнитивными исследованиями, а взаимодействует с ними и не теряет своего нормативного характера. Таким образом, полагает Лекторский, эпистемология может критически анализировать предпосылки когнитивных наук и обогащаться за счет полученных в них результатов.’

Отличие заключается в том, что Лекторский в явном виде подчеркивает взаимное влияние философии и науки. Однако в идеальном случае по идее вся философия науки хотела бы достичь такой гармонии.

Общий вопрос, который для меня остался без ответа: смогут ли когнитивные науки объяснить мышление философа или же в конце концов философ так и будет разъяснять тонкие моменты в результатах, декларируемых когнитивистами. В этой связи приведу еще одну любопытную цитату о прогрессе развития когнитивных наук:

‘На мой взгляд, наиболее важной методологической проблемой для когнитивных наук в настоящий момент является проблема теоретического прогресса. Ее можно сформулировать следующим образом. Так, с одной стороны, в когнитивных науках (в широком смысле) был отмечен невероятный прогресс в области совершенствования практик. Это относится как к непосредственным инструментам изучения мозга и познания (орудия для исследования мозга, айтрекеры и т.п.), так и к средствам обработки данных (компьютеры, и их «железо», и соответствующее программное обеспечение). Целая пропасть разделяет современные инструменты для исследований когнитивных процессов и то оборудование, которое использовалось на заре современных когнитивных наук – поколения устройств сменяли друг друга. Это неоспоримый факт. С другой стороны, можно ли говорить о “сопоставимом” теоретическом прогрессе в когнитивных науках? … В общем смысле здесь можно дать отрицательный ответ, и причины крайне медленного и незначительного прогресса теоретических представлений в когнитивных науках как раз и составляют указанную проблему [вопрос о характере научных теорий и том, что они делают].’

В заключение приведу список теоретических комплексов в когнитивных науках согласно Сущину (он вводит понятие теоретический комплекс вместо парадигмы Куна, исследовательской программы Лакатоса, исследовательской традиции Лаудана и концептуальных рамок фон Эккардт):

  • классический вычислительный когнитивизм (или классическая вычислительная когнитивная наука);
  • коннекционизм;
  • умеренная разновидность воплощенного познания;
  • радикальная разновидность воплощенного познания;
  • комплекс предсказывающей обработки.

Сущин М.А. Что философия и когнитивные науки могут дать друг другу? Философская мысль. 2023. № 10. С. 40 — 50.

https://evgeniirudnyi.livejournal.com/347151.html

01.07.2023 Из дневника павиана Peggy (пунктуация сохранена)

При разборе записей вспомнил о прекрасной заметке togo по поводу книги Ширли Страм ‘Почти люди‘.

‘Как известно, в конце девяностых в архиве одного из госпиталей Кении был обнаружен дневник известного в научных кругах павиана Peggy, куда та была привезена Ширли Страм в ноябре 1982 незадолго до своей смерти. Этот дневник, который Peggy вела всю жизнь, проливает свет на многие темные страницы в истории приматологии.’

‘Идёт дождь. Я сижу со сломанной ногой у водопоя, рана инфицирована, смерть неизбежна. И вот неожиданно появляется Человек.

Десять лет назад, когда Человек пришёл в Kekopey, мы все насторожились, но со временем наша настороженность перешла в недоумение. Человек не проявлял агрессивности, но мотивы его были непонятны. По обыкновению он неподвижно сидел в траве, или незаметно следовал за нашей группой. Многие считали, что Человек скрывает свои эмоции (якобы выдавали глаза), другие же склонялись к заключению, что никаких эмоций он не испытывает и что это — его естественное состояние. Контакта Человек избегал. Прошло еще какое-то время и мы перестали его замечать. Даже те, кто надеялся, что «тайна Человека» со временем раскроется, позабыли об этом.

Сегодня это случилось. Человек подошел и попытался перенести меня в его авто. Человек был бережен — он осознавал, что я ранена и умираю. Он пытался мне помочь. Все это время, все эти долгие десять лет он понимал что происходит вокруг. Он все понимал […]’

https://evgeniirudnyi.livejournal.com/324645.html

Заметки togo про книгу Shirley C. Strum Almost Human (в книге описывается ее жизнь среди павианов в течение многих лет)

https://togo.livejournal.com/59605.html
https://togo.livejournal.com/60015.html
https://togo.livejournal.com/60370.html


Опубликовано

в

, ,

©